Отец медленно поставил стакан обратно на верстак, его золотисто-карие глаза загорелись каким-то внутренним огнем.

— Она сказала кто?

— Нет. Я не думаю, что она знает. Ты же знаешь Дивайн. Ей всюду мерещатся вампиры, демоны и оборотни.

Алекс колебалась, раздумывая: следует ли ей рассказать отцу о своих странных ощущениях за последние несколько дней. И тотчас же решила, что не стоит. Он и так слишком сильно опекал ее, защищая от всего. Ей пришлось бороться с ним на протяжении года, прежде чем он согласился позволить ей переехать в свое собственное жилище чуть ниже по дороге. И даже теперь он неохотно мирился с этим. Ей было двадцать два года, с ума сойти. Алекс не хотела жить с отцом, независимо от того, насколько сильно она его любила.

— Что случилось? — Как всегда, он почувствовал ее беспокойство и тут же отреагировал, готовый справиться с любой проблемой, тревожившей ее. Он всегда был таким, ещё с тех пор, как она была ребенком.

Некоторые дети в их районе возможно и были лишены заботы или подвергались жестокому обращению, но только не Алекс. Ее самые ранние воспоминания были связаны с отцом, заботящимся о ней, любящим ее. У нее даже было домашнее обучение, она училась читать и писать в этой самой комнате. Были поездки в Институт изобразительного искусства в Чикаго, в библиотеку Гарольда Вашингтона и в зоопарк в Парке Линкольна. Он водил ее в театр — слушать оперу и блюз. И с тех пор, как поблизости появилось бейсбольное поле, они провели на трибунах многие дни, подбадривая «Чикаго Уайт Сокс»

По мере того, как она росла, он стал учить ее как ремонтировать автомобили и как выживать. Она знала, как защищаться, как управляться с ножом и как стрелять из огнестрельного оружия. Их было двое против всего мира.

А теперь отец ждет ответа. Он будет ждать весь день, если надо. Он был в высшей степени терпелив. Не говоря уж об упрямстве. Она знала, потому что была точно такой же. Алекс пожала плечами.